– Боже мой, Боже мой, как нам благодарить Тебя? Как нам прославить Твое великое милосердие?! Были муки тела и духа, мрак, нищета, ложь и грех, а ныне сияет свет Твой и ликует победу любовь Твоя!..
Все три женщины при словах этих заплакали и в невольном, бессознательном порыве кинулись в объятия друг к другу. Отец Николай радостно глядел на них.
В его сердце поднялся вопрос – и этот вопрос был: за что ему такое счастье? Чем заслужил он его и чем заслужит? Он чувствовал себя таким малым, малым перед великостью Божией благодати. Ему, конечно, и в голову не пришло, что это он сам превратил горе в счастье. Но вот Метлина, обратясь к нему и продолжая, обнимать Катюшу и Зину, воскликнула:
– Батюшка… отец святой… благодетель наш… чудотворец!
Он вздрогнул, смутился, и даже строгость мелькнула в его взгляде.
– Мать, молчи! – как-то растерянно прервал он ее. – Бога благодари, а не меня… Разве это я? Разве я хоть что-нибудь могу без Бога?!
Ему стало неловко, почти тяжело, но великое счастье, охватывавшее его, тотчас же и вытеснило все иные ощущения. Метлина замолчала, боясь огорчить его, но в душе ее повторялось: «Бог через угодника Своего!» В это время в соседней комнате послышались шаги.
– Это папенька… папенька вернулся! – радостно крикнула Катюша и в миг один была уже у двери. Метлина поспешила за нею. Отец Николай остался вдвоем с Зиной.
– Ну вот, голубушка моя, – сказал он, любовно на нее глядя, – привел Господь нам вместе переживать счастливые минуты… Где же твое горе, твои страхи?.. Разве не светло и не тепло на душе у тебя?
– И светло, и тепло, – отвечала Зина, – ничего и никого не боюсь я… И спокойна с тех пор, как вы меня успокоили…