— Да, я, действительно, была тому причиной.
И она рассказала Остерману во всех подробностях утреннее дело.
Он внимательно ее слушал и одобрительно кивал головою.
— Это хорошо, хорошо, — наконец заговорил он, — только все же бы лучше было, если б начать осторожнее. Ведь я говорил вам, принцесса, что дела большие всегда нужно осторожно делать и медленно, этак прочнее выходит.
— Ну да, ведь тоже говорят, что нужно ковать железо, пока горячо! — заметила Наталья.
Остерман стал опять ее расспрашивать; ему особенно интересны были подробности о том, как вел себя Меншиков, и, слушая рассказ о его смущении, о его почтительности и трепете, Андрей Иванович с нескрываемым удовольствием потирал свои пухлые руки.
«Хорошо, хорошо! — думал он. — Авось и выйдет что‑нибудь. Только бы я был в стороне, только бы меня как‑нибудь не замешали…»
— Ну, а теперь они как же, — спросил он великую княжну, — помирились?
— Да, помирились, только я ручаюсь вам, что брат совсем уж другой стал и никогда с сегодняшнего дня не забудет. До сегодня он был ребенок, а теперь — император, уверяю вас, милый Андрей Иванович.
Она ласково поглядела на Остермана и протянула ему руку.