– Не жди ты этого!
Царь с сердцем отвернулся от нее, и голова его опять упала на подушки.
– А ты лучше смотри за нею! – тяжело дыша, заговорил он. – Да накажи Марье Ивановне, чтобы она глаз не спускала… Так-то!.. Ты вот от меня что-то нынче все скрывать начинаешь, а довелось мне услышать, у тебя в тереме неладное творится: воры объявляются; всякие зелья у девчонок находят… какая такая девчонка с зельем поймана?
– Э, государь, пустое! Не тревожься ты, Христа ради. Кабы что было важное, стала ли бы я скрывать от тебя?
– То-то пустое! Нет, видно, не пустое, коли я говорю. Прикрыли, затушили дело, а о деле том вся Москва кричит, – какая такая девчонка с зельем попалась, спрашиваю, а ты отвечай мне прямо!
– Да есть тут одна… к Иринушке приставлена!… – с великой неохотой и новой тревогой прошептала царица.
– То-то и есть, к Иринушке приставлена!.. Быть может, от этой девчонки и беда вся.
– Нет! – воскликнула царица. – Кабы она в чем была виновата, не стала бы я покрывать ее. Иринушка больно ее любит, так в нее и вцепилась, сама плакала, на коленях меня упрашивала. Не троньте, говорит, Машутку, люблю я ее, она ничего дурного не сделала и сделать не может.
– Машутка… – прошептал царь, припоминая. – Ах да, бойкая такая, быстроглазая! – вспомнил он. – Чего ж это Иринушка так к ней привязалась? Неладно тут что-то. Не она ли и ослушивается нашей с тобой воли? Не она ли и про королевича Иринушке шепнула да и вести ей всякие передает о нем?
Царица заволновалась.