– А нешто ты не хочешь, царевна? Ну, скажи, скажи, как перед Истинным, неужто не хочешь?
Во тьме не видно, как вспыхнули щеки Ирины. Не может она лгать перед своей любимой подругой.
– Хочу! – едва слышно шепчет она. – Знаю, что грех это, а все же не стану лукавить: хотелось бы увидать его хоть на самую малую минуточку. Хоть пропасть потом, лишь бы взглянуть на него!..
Маша торжествовала.
– Ну вот, видишь ли, я так и знала! Вот и нужно, беспременно нужно вам повидаться – как повидаетесь да столкуетесь…
– Столковаться!.. Что ты, опомнись, Машуня!
Царевна даже ей рот закрывает рукою, но Маша, отклоняя ее руку, шепчет:
– А что же такое? Уж коли увидитесь, так и потолкуете. Не слушается он государя… а тебя, как же тебя-то он не послушает? Скажешь ты ему одно слово – он все и исполнит по твоему приказу, – вот и уладится дело…
Долго, долго, чуть не до самого рассвета, шепчется царевна с Машей. Раздастся поблизости шорох, скрипнет половица, пропищит мышонок – и Маша не дышит, юркнуть под кровать собирается… стихнет все – и опять она шепчет на ухо царевне.
Кончилось тем что Ирина совсем поддалась хитрому бесенку: искусила и соблазнила ее Маша, и теперь уже не было и помину о грехе, оставалось одно только страстное желание увидеть королевича. Хватит ли сил вымолвить ему слово – этого царевна не знает, но для того, чтобы увидать его, она готова на все: нет в ней ни стыда, ни страха.