– Да ты не врешь?…
Маша сделала недоумевающее, изумленное лицо.
– С чего ж это я врать стану! Неужто врать можно!
– Ну, уж я ж эту арапку! Уж я ж ее! Не впервой замечаю, что она все что-то с Корольком возится… Не дай Бог замучает его, захиреет он, что тогда царица-то скажет. Вот так народец… Отвернись только, и того и жди всякой напасти! – Княгиня, говоря это, поднялась с места и быстро вышла из покоя.
Маша крепче приперла за нею дверь и засмеялась, кидаясь к царевне.
– А у Королька-то перышки все целе-е-ехонькие!.. А арапке-то задаром доста-а-анется! – с блаженным выражением в лице протянула она.
– Зачем же ты это, Машуня?! – упрекнула царевна. – Нешто тебе не жаль арапку?!
– А то что же, жалеть мне ее, что ли! Благо она на язык мне подвернулась, пусть и отдувается! Я ей пряничка, леденчика за это дам, смерть она до сладкого охотница, кабы не она, век бы нам княгиню-то не выжить…
Царевна потеряла всякую жалость к дурке-арапке и с шибко забившимся сердцем, почти беззвучно спросила Машу:
– С чем же ты? Говори скорее! Неужто вчера удалось тебе?