Она хотѣла ужъ дернуть и въ третій разъ, какъ заспанный тоненькій голосокъ за дверью спросилъ:
-- Кто тутъ?
-- Ольга Николаевна дома?
-- Барышня-то? Да онѣ ужъ спитъ, все теперь спятъ... ночь.
-- А мнѣ все же надо ее видѣть, по самому важному дѣлу... и я буду звонить до тѣхъ поръ, покуда вы мнѣ не отопрете,-- рѣшительно объявила маленькая княжна.
За дверью наступила тишина и продолжалась такъ невыносимо томительно, что звонокъ опять зазвонилъ, только ужъ не одинъ разъ, а нѣсколько разъ сряду.
-- Господи! что такое, что случилось, кому меня надо?-- разслышала Нина знакомый голосъ.
-- Это я, Ольга, впустите, пожалуйста... Это я, неужели не узнаете?.. Я... Нина!..
Дверь отворилась, и княжна увидѣла свою пріятельницу, озаренную свѣчкой, въ сѣренькой, коротенькой юбочкѣ, въ большомъ шерстяномъ платкѣ на плечахъ и съ такими изумленными глазами, какихъ у нея еще никогда не бывало.
Ольга Травникова, спросонья, отъ изумленія и неожиданности не могла выговорить слова. Она молча глядѣла, какъ княжна эта тащила свой чемоданчикъ. Она отворила дверь въ первую комнату, пропустила Нину, вошла за нею со свѣчкой, заперла дверь, поставила свѣчку на столъ, и только ужъ тогда къ ней вернулся даръ слова.