-- Нина... Я ничего не понимаю... Откуда вы? Что все это значитъ?-- проговорила она какъ въ бреду.
Княжна обняла ее, поцѣловала и шепнула ей на ухо, боясь, что дѣвочка, стоящая за дверью, услышитъ:
-- Я убѣжала изъ дому... понимаете, совсѣмъ убѣжала, навсегда... никогда больше но вернусь къ нимъ... Могу я переночевать у васъ?.. Больше мнѣ негдѣ...
Ольга Травникова открыла ротъ, да такъ и стояла. Наконецъ, она поняла.
-- Это умно!-- дѣлая серьезное лицо и хмуря брови, сказала она.-- Давно пора выбраться изъ-подъ гнета... Только я этого отъ васъ никакъ не ожидала, я считала васъ неспособной... лишенной характера и силы воли! Я ошиблась... Нина, я васъ уважаю!..
V.
Маленькая княжна не могла, однако, въ эту минуту остаться на достодолжной высотѣ. Вмѣсто того, чтобы проникнуться радостью и гордостью при извѣстіи о томъ, что Ольга Травникова ее «уважаетъ»,-- она вдругъ выказала не «характеръ и силу воли», а позорную слабость. Слишкомъ долго напряженные ея нервы не выдержали. Она, какъ была, въ пальто и шляпкѣ, сѣла на оказавшійся рядомъ съ нею диванчикъ и громко заплакала.
Ольга Травникова сдѣлала гримаску и отъ видимаго неудовольствія передернула, подъ своимъ платкомъ, плечами.
-- Вотъ тебѣ разъ!-- сказала она.-- Вмѣсто того, чтобы радоваться и смѣяться, вы въ ревъ пустились... Перестаньте же... что съ вами!.. нечего нервничать изъ-за пустяковъ...
Нина подавила свои громкія рыданія, но слезы неудержимо лились изъ ея глазъ. Она дрожала, какъ въ лихорадкѣ.