Нина съ изумленіемъ посмотрѣла на Вейса, потомъ на Ольгу, опять закашлялась отъ новаго клуба дыму, ушла въ спальню, заперла за собою дверь и сѣла на Ольгину кровать. Она почувствовала, что ей здѣсь совсѣмъ не мѣсто и что она не умѣетъ говорить съ этими людьми.
-- Евгеній, ты слишкомъ рѣзко! Вотъ она обидѣлась, а она, вѣдь, у меня гостья и... ты не долженъ судить ее строго. Въ сущности, она хорошая дѣвушка, ее можно направитъ...-- шопотомъ говорила Ольга, подсаживаясь къ Вейсу на диванчикъ.
-- Она просто дура и ничего больше!-- раздраженно отвѣтилъ онъ, раздавливая окурокъ своей папиросы въ грязной чугунной пепельницѣ, стоявшей рядомъ на столикѣ.
Ольга зажала ему ротъ рукою, показывая глазами на дверь спальни.
Она хотѣла было пойти успокоить Нину и все сгладить. Но, вѣдь, тогда Нина опять придетъ сюда и будетъ упущена единственная удобная минута узнать, что же такое случилось съ Евгеніемъ, почему онъ сегодня такой странный?..
Она осталась на своемъ мѣстѣ, обняла Вейса, прижалась къ нему и вытягивала, какъ всегда это дѣлала вотъ уже четвертый мѣсяцъ, губы для поцѣлуя.
Обыкновенно поцѣлуй не заставлялъ себя ждать, былъ нѣженъ и продолжителенъ. На сей разъ случилось, однако, совсѣмъ другое. Вейсъ тихонько, но рѣшительно отстранялъ отъ себя Ольгу, стараясь высвободиться изъ ея объятій. Онъ отвертывалъ лицо подальше отъ ея губъ.
Она поблѣднѣла и не выпускала его, боролась съ нимъ. Ея наивныя глаза выражали теперь ужъ не изумленіе, а испугъ, и наполнились слезами.
-- Евгеній! Господи, что-жъ это значитъ? Что такое случилось? Чѣмъ я провинилась передъ тобою?.. Не томи... скажи скорѣе... Вѣдь, нельзя же такъ!-- шептала она дрожавшимъ голосомъ.
-- Вы ничѣмъ не провинились, Ольга, я ровно ничего противъ васъ не имѣю,-- произнесъ онъ, наконецъ, избѣгая глядѣть на нее.