Въ Снѣжковской усадьбѣ вовсе ужъ не было такого разоренія. Она сохранилась насколько возможно, благодаря неусыпнымъ стараніямъ покойной Софьи Михайловны. А о значеніи и художественной цѣнности вывезенныхъ изъ Польши снѣжковскихъ коллекцій Лидія Андреевна, конечно, не могла имѣть никакого понятія.
Эти коллекціи собирались многими поколѣніями графовъ Садовскихъ, когда-то богачей и польскихъ магнатовъ, а потомъ совсѣмъ обрусѣвшихъ и растратившихъ большую часть своихъ имѣній.
Въ томъ старомъ хламѣ, который, по мнѣнію Лидіи Андреевны, слѣдовало сложить на чердакъ, попадались большія рѣдкости. Особенно хороши были картины и старый саксонскій фарфоръ.
Какъ бы то ни было, ей объяснили и она поняла, что н6обходимо относительно Снѣжкова разузнать всѣ подробности какое тамъ количество земли, ея доходность и тому подобное. Когда она представитъ эти свѣдѣнія, ей обѣщали переговорить съ опытными людьми. Но откуда-же она узнаетъ? Одинъ только Михаилъ Александровичъ можетъ сообщить ей все, что надо.
Она подумала и вдругъ рѣшила отправиться къ нему. Она достаточно его помучила и, кажется, доказала ему свою силу и твердость своего характера. Авось онъ будетъ теперь сговорчивѣе...
Въ квартирѣ Аникѣева, въ одиннадцатомъ часу утра, раздался довольно сильный звонокъ. Михаилъ Александровичъ, вставшій по обыкновенію поздно, только что напившійся чаю и сидѣвшій за піанино, пересталъ играть.
Звонокъ повторился.
Платонъ Пирожковъ, въ своей вышитой косовороткѣ и сѣромъ пиджакѣ, лѣниво прошелъ по коридору и отворилъ дверь.
-- Баринъ дома?-- строго спросилъ знакомый голосъ.
«Дятелъ» отскочилъ отъ двери и совсѣмъ растерялся.