Аникѣевъ старался не глядѣть на нее. Тоска въ немъ возрастала.
Онъ тихо повторилъ:
-- Успокойся, Лидія... поговоримъ...
И потомъ продолжалъ:
-- Мнѣ невыносима мыслью продажѣ Снѣжкова... но дѣла такъ сложились... я не въ силахъ выпутаться..
Лидія Андреевна встрепенулась.
-- Могу я... можешь ты мнѣ дать всѣ свѣдѣнія о Снѣжковѣ... вѣдь, я... къ стыду моему... не знаю даже, сколько тамъ десятинъ и какія теперь цѣны на землю; объясни мнѣ, пожалуйста, все... можно?-- ласково и печально спрашивала она.
-- Конечно, объясню... покажу всѣ документы,-- отвѣтилъ Аникѣевъ, подходя къ столу и выдвигая ящикъ.
Онъ приступилъ къ подробнымъ объясненіямъ, и Лидія Андреевна скоро поняла, что положеніе безнадежно. Ей стало, съ другой стороны, ясно и то, что продать это имѣніе за шестьдесятъ тысячъ, значитъ отдать его почти даромъ.
-- Я всегда считала Николая Александровича не Богъ вѣсть какимъ человѣкомъ,-- съ негодованіемъ сказала она:-- но все же не думала, что онъ способенъ на такую гадость.