-- Почему?
-- Потому, что все... потому, что вы, потому, что мы снова начнемъ мучить другъ друга... и Соня первая погибнетъ отъ нашей вражды и мученій!
Лидія Андреевна поднялась съ кресла. Ея усталости, душевнаго затишья и мелькнувшаго добраго чувства къ мужу какъ не бывало. Мало того, она ужъ себя не помнила отъ гнѣва. Глаза ея стали злыми, губы дрожали.
-- Въ такомъ случаѣ, мнѣ не о чемъ говорить съ вами. Вы сами отнимаете у меня возможность щадить васъ. Вы неисправимы! Вы безчувственный, безнравственный человѣкъ! Вы расточитель! Вы сумасшедшій? Всѣ это теперь знаютъ, всѣ!.. Вы довели меня... такъ ужъ не пеняйте, если на этихъ дняхъ съ нами случится какой-нибудь сюрпризъ!-- кричала Лидія Андреевна, вся багровѣя и дрожавшими руками застегивая свое пальто.
-- Вотъ какъ! Что-жъ это вы... подъ опеку меня, что ли?-- едва выговорилъ Аникѣовъ.
Онъ задыхался. Въ груди поднялась невыносимая боль, голова кружилась.
Между тѣмъ, Лидія Андреевна очнулась. Она поняла, что проговорилась, что слишкомъ рано открыла ему свои карты. Она уходила; но у двери въ переднюю остановилась, обернулась и сказала:
-- Не забудьте, что завтра я должна получитъ отъ васъ пятьсотъ рублей... У меня ни гроша, и надо заплатить за квартиру, гувернанткѣ, прислугѣ. Или, можетъ быть, мнѣ не ждать и этихъ денегъ?
-- Вы ихъ получите,-- отвѣтилъ Аникѣевъ, съ невыносимымъ отвращеніемъ и ужасомъ соображая, что у него всего-на-всего рублей пятнадцать въ карманѣ.