-- На что согласна?-- тихо спросилъ Аникѣевъ.
-- Да чтобы Соню отпустить съ тобою на лѣто въ Снѣжково. А сама она, если ты дашь «приличныя средства», непремѣнно за-границу, въ Карльсбадъ, лѣчиться, а потомъ отдыхать на югѣ... Она такъ слаба... докторъ сказалъ ей, что всякое волненіе, безпокойство и хлопоты -- для нея смертельный ядъ, особенно во время лѣченія. Ей необходимъ полный отдыхъ. Ну и, понимаешь, Соню ей взять съ собой, значитъ, невозможно, хоть она не знаетъ, какъ проживетъ безъ своей дѣвочки... Съ ней собирается ѣхать и за ней ухаживать вдовица Бубеньева... Я, вѣдь, и эту «совушку» тамъ видѣлъ: Impayable!..
Аникѣевъ, внѣ себя, схватилъ руку Ново и заговорилъ прерывающимся голосомъ:
-- Милый, поѣзжай... или напиши ей, что я дамъ сколько угодно, пусть только ѣдетъ съ Бубеньевой, съ кѣмъ хочетъ... а Соню мнѣ оставитъ. Пусть она завтра... Завтра привезетъ мнѣ Соню... и, сама, если хочетъ, уѣдетъ за-границу отсюда... мѣста хватитъ -- тамъ, вѣдь, у меня двѣ пустыхъ комнаты въ коридорѣ -- устрою! Я вынесу даже Бубеньеву... буду любезничать съ нею!.. Вѣдь, она, Лидія, была у меня, толковала, что Соню необходимо везти этимъ лѣтомъ на Кавказъ, въ Крымъ, только она ужъ, конечно, позабыла объ этомъ,-- необходимость для Сони въ лѣченьи прошла... теперь ей надо лѣчиться за-границей... француженку она ужъ отпустила... Я самъ, я самъ съ Соней... да въ Снѣжковѣ, вѣдь, старая ея няня, Авдотья... Какой Кавказъ, какой Крымъ! она такъ поздоровѣетъ за лѣто въ деревнѣ!.. И какъ только Лидія уѣдетъ за-границу, я дня здѣсь не пробуду лишняго... сейчасъ-же съ Соней въ Снѣжково!... Напишешь, Вово? Пожалуйста, сегодня-же, съ вечера... да вотъ, садись и пиши.
-- Non, са ne m'arrange pas!-- рѣшительно сказалъ Вово.-- Письма... это... знаешь... всегда только путаница! Я сейчасъ пошлю ей телеграмму, чтобъ она ждала меня завтра утромъ, и самъ пойду. Я ужъ знаю... изъ нея теперь веревки вить можно... радехонька будетъ... Ей за-граница и на яву мерещится... и вмѣстѣ съ Бубеньевой! Ты представь только... ce délicieux voyage!.. Кстати-же мнѣ завтра и такъ надо быть въ Царскомъ, вѣдь, тамъ Гатарины...
На этомъ они и порѣшили...