Доказательство
Пока человек испытывает впечатление образа какой-нибудь вещи, он будет представлять вещь присутствующей, даже если бы она не существовала (по пол. 17 части 2 с его короля.), и он воображает ее минувшей или будущей только тогда, когда ее образ соединен с образом прошедшего или будущего времени (см. схол. пол. 44 части 2). Поэтому образ вещи, рассматриваемый сам по себе, бывает одинаков, относится ли он к будущему или прошедшему времени, или к настоящему, т. е. (по короля. 2 пол. 16 части 2) состояние тела, или аффект, бывает одинаков, будет ли это образ прошедшей или будущей вещи, или настоящей; а следовательно, и аффект радости и печали бывает одинаков, будет ли это образ вещи минувшей или будущей, или настоящей, – что и требовалось доказать.
Схолия I
Я называю вещь минувшей или будущей постольку, поскольку мы испытали уже ее впечатление или будем испытывать. Например, поскольку мы ее видели или увидим, она подкрепила нас или подкрепит, повредила нам или повредит и проч. Ибо поскольку мы таким образом воображаем ее, постольку утверждаем ее существование, т. е. тело не подвергается никакому аффекту, который исключал бы существование вещи; и потому (по пол. 11 части 2) образ какой-нибудь вещи производит на тело то же действие, как если бы сама вещь присутствовала. Но так как большей частью бывает так, что те, которые много испытали, колеблются все время, пока созерцают вещь как будущую или как минувшую, и сильно сомневаются в исходе вещи (см. схол. пол. 44 части 2), то от этого происходит, что аффекты, вытекающие из подобных образов вещей, не бывают постоянными, а большей частью возмущаются образами многих других вещей, пока люди не приобретут большей уверенности в исходе вещи.
Схолия II
Из только что сказанного мы понимаем, что такое надежда, страх, безопасность, отчаяние, удовольствие и угрызение совести. И в самом деле, надежда есть не что иное, как непостоянная радость, происходящая от образа вещи будущей или минувшей, в исходе которой мы сомневаемся. Страх, напротив, есть непостоянная печаль, происходящая от образа сомнительной вещи. Затем, если уничтожается сомнение этих аффектов, то из надежды происходит чувство безопасности, а из страха – отчаяние, именно радость или печаль, происходящая от образа вещи, которой мы боялись или надеялись. Далее, удовольствие есть радость, происходящая от образа вещи минувшей, в исходе которой мы сомневались. Наконец, угрызение совести есть печаль, противоположная удовольствию.
ПОЛОЖЕНИЕ XIX
Если кто вообразит, что то, что он любит, разрушается, то он будет печалиться; если же он вообразит, что оно сохраняется, то он будет радоваться.
Доказательство
Душа, насколько может, стремится воображать то, что увеличивает или поддерживает способность тела к деятельности (по пол. 12 этой части), т. е. (по схол. пол. 13 этой части), то, что она любит. Но воображению содействует то, что полагает существование вещи, и препятствует то, что исключает существование вещи (по пол. 17 части 2). Следовательно, образы вещей, которые полагают существование любимой вещи, содействуют стремлению души, по которому она стремится воображать любимую вещь, т. е. (по схол. пол. 11 этой части) вызывают в душе радость; а, напротив, те образы, которые исключают существование любимой вещи, препятствуют тому же стремлению души, т. е. (по той же схол.) причиняют душе печаль. Таким образом, если кто вообразит, что то, что – он любит, разрушается, то он будет печалиться, и проч., – что и требовалось доказать.