— Что мне теперь делать, с чаем? — спрашивал я.
— Что делать с чаем? — переспросил он, — а вот что: чай пить надо, для того его и покупают.
— Нет, пожалуйста, голубчик, поучите, как таможне отчет составить?
— А вот как: у вас примерно пятьсот штук мезерицкого сукна, на пятьсот ящиков чаю, — так что ли?
— Ну, да.
— Ну, вот и пишите таможне, что променял, мол, я за границу товаров, ввезенных, мол, через таможню тогда-то, под № таким-то. Из них выменял на 200 штук пятьсот ящиков чаю… Жаль, что у вас серебра не было ввезено, а то бы еще лучше: серебра присчитали бы тут же одну треть, как следует по закону, — сукна еще больше сбереглось бы.
— Да скажите пожалуйста, на что же это сукно годится после? Ведь его нет, оно только на бумаге, как у Павла Ивановича Чичикова мертвые души?
— Что ж, здесь и на бумаге иметь их очень не мешает, потому что за вами, конечно, грехи будут после?
— Какие грехи? — удивлялся я.
— А серебрецо-то контрабандишкой, полагать надо, тоже того?.. — говорил мой знакомый, прищуривая глаз — ведь не святой человек, а?