Я молчал и слушал, не понимая, к чему вся эта речь.
— Вот тогда-то эти мертвые души и оживут: сукно-то и пригодится. Меняйте чай на серебро, привезенное контрабандой, а пишите таможне-матушке, что вот мол, так и так, променял на сукна, оставшиеся от ввоза тогда-то, за № таким-то, — триста штук сукна, а получил, дескать, шестьсот ящиков чаю. Вот как. Поняли?
— Понял, — говорю… — Да ведь это что-то очень…
— Это очень и очень хорошее дело. Это значит — у нас мертвые-то души оживают, — повторил он и снова захохотал на всю комнату.
V
Мой знакомый рассказывал мне о своих кяхтинских похождениях следующее:
— Так же точно, как вы, приехал я в Кяхту, — говорил он, — и также ничего не знал, как и что делать; но наука мне далась скоро, и я подумывал уже о том, как бы побольше понакопить товаров несуществующих, говоря словами Чичикова, потому что действительных товаров у меня уже недоставало. Иду к своему другу за советом. — Эх ты, простота моя уездная, — говорили мне, — где тебе всю здешнюю науку произойти. Тут, батенька мой, премудрость созда себе дом, вот что! Поезжай, — говорят, — завтра в Троицкосавск и купи ты, братец мой, соболей у бурят или в лавке, где придется, этак примерно хоть штук сто или полтораста… — Я приходил снова в удивление и спрашивал: — Зачем же это опять делается, что за история такая? Ведь китайцам соболей теперь не требуется? — Купи, братец мой, купи — хорошо будет, — говорили мне: — отвези ты их в таможню, больше как полтораста штук и не нужно… А старшину не забудь попросить хорошенько, «властем предержащим да повинуются». Поклонись ему: ну, глядишь, он и подороже тебе оценит их — дело будет в шляпе. Понял ли теперь? — Ни черта рогатого не понимаю, — говорю.
— Слушай дальше. Таможня впишет их на приход к твоему счету и поставит на каждой шкуре клеймо: предъявлены, дескать, таможне, и больше, дескать, их предъявлять не полагается… — Ну?.. — говорил я в нетерпении, ожидая, что выйдет из этого.
— Ну вот, привезешь ты этих самых клейменых соболей и клеймы сейчас — фють! — У нас уже есть такая специя… потому что здесь уж такие законы…
— А потом поезжай с соболями на Чикой, из них матрац или подушку состряпай, — говорили мне и спрашивали: — Понял ли? — Хе, хе! — смеялся я: — понял, говорю, теперь. Это значит оттуда опять в город, соболей опять в таможню: так, значит, и кружи их хоть двадцать раз. Так что ли?