— Втерлись-таки в него? — давал мне нужные реплики Аркадий Николаевич.
— Вселен.
— Кем?
Тут снова визг и хохот душили меня. Пришлось успокаиваться, прежде чем сказать:
— Им самим. Артисты любят тех, кто их портит. А критик… Новый порыв визга и хохота не дал мне договорить мысли.
Я опустился на одно колено, чтоб в упор смотреть на Торцова.
— Что же вы можете критиковать? Ведь вы же невежда, — ругал меня Аркадий Николаевич.
— Невежды-то и критикуют, — защищался я.
— Вы же ничего не понимаете, ничего не умеете, — продолжал поносить меня Торцов.
— Кто не умеет, тот и учит, — сказал я, жеманно садясь на пол перед рампой, у которой стоял Аркадий Николаевич.