— Что бы я делал? — соображал Шустов.
— Прежде всего надо принять во внимание то, что вся эта комната качалась бы, — подталкивал наше воображение Аркадий Николаевич. — На этих жиденьких стульях сидеть было бы нельзя… Их перекатывало бы с одного конца на другой… Стоять тоже было бы невозможно, так как пол то становился бы дыбом, то накренялся бы вниз, в противоположном направлении…
— При таких условиях лучше всего поскорее пробраться в хвою каюту и лечь, — решил Шустов…
— Где же моя каюта? — соображал дальше Шустов.
— Допустим, что она в самом низу и что итти туда нужно в эту дверь, а потом сходить по лестнице, ведущей в гардероб, — подсказывал Торцов.
— В данную секунду пол накренился сюда, вниз, к двери, — соображал Шустов. — Значит… я скатываюсь к этой стене.
— Как же удержаться около нее, за что ухватиться? За диван? — спрашивал Торцов.
— Нет, он полетит вниз вместе со мной при обратном крене парохода… Лучше сяду на пол, — решил Шустов. — Надо сознаться, что условия пароходной жизни создаются не из приятных, а атмосфера в достаточной степени тревожная.
— Как назвать то, что вы делаете сейчас? — продолжал дальше Аркадий Николаевич.
— Соображаю условия, при которых мне приходится передвигаться к своей каюте, — отвечал Шустов…