— А вот это большое здание?
— А это водопровод.
Едем дальше.
Улицы вымощены и блещут чистотой; везде тротуары и газовые фонари; битком набитая конка циркулирует по большой улице, базарная площадь — неузнаваема: вся под навесом и вымощена.
Перед моими изумленными глазами то и дело мелькают на лучших зданиях города надписи: «Народная библиотека такая-то», «Народное училище такое-то», «Гимназия такая-то». В короткий промежуток времени я насчитал три библиотеки, двадцать пять училищ и пять гимназий, а мы еще не проехали и половины города.
Веселая орава мальчиков, словно стая воробьев, шумно вылетела из одной школы. Смотрю — все опрятно одеты, у всех здоровый, веселый вид, и их везде такое множество, о котором едва ли мог мечтать сам г. Макушин, взывая к согражданам о рублевых взносах в пользу народного образования…
II
Но я окончательно ошалел, когда на одной из улиц увидал невероятную сибирскую идиллию.
Весьма пристойный на вид, чисто одетый городовой, без традиционной шашки для просьб «честью», вежливо, точно галантный кавалер, подхватив под руку какого-то подвыпившего человека, с трогательной заботливостью переводил его через улицу, оберегая от проезжавших экипажей.
Этого чуда я не выдержал и протирал глаза.