— И отлично, что далеко…
— А я недоволен. Пожалуй, и не расслышишь всех речей, а их будет много. Четырнадцать уж обеспечено!
— Четырнадцать? Это ужасно! Несчастный Косицкий!
— Ну и публика не особенно счастливая! Я, впрочем, намерен все речи слушать… Ведь два года не слыхал московского красноречия.
— А я постараюсь не слушать ни одной… Надоели они. И все одни и те же…
— Звенигородцев и меня просил сказать пятнадцатую речь.
— Что ж, скажите… Вас я буду слушать.
— Благодарю, но я речи не скажу.
И, объяснив просьбу Звенигородцева, Невзгодин прибавил:
— И ведь Звенигородцев не находит ничего странного, предлагая говорить речь от имени других… Меня же будет костить за то, что я отказался… Впрочем, нынче мало что считается предосудительным… читали в газетах объяснение одного петербургского профессора, уличенного в фабрикации анонимного письма?.. Какая развязность у этого профессора!.. Какой медный лоб!