— Болит.
— Господи! Как распухло! — заговорила она, снова принимаясь осторожно натирать плечо мазью. — Мерзкая тварь! Подлая тварь! — повторяла она с сердцем. — Из-за нее ты мог бы лишиться жизни.
Наконец в одиннадцатом часу пришел молодой военный доктор. Он осмотрел мое плечо, несколько раз надавливал его и все спрашивал: не больно ли?
— Больно, доктор.
— А теперь? — снова спрашивал он, надавливая в другом месте.
— Очень больно.
— Гм! Ну, а тут? — опять давил он самым бесцеремонным образом в третьем месте.
— Ой, очень больно.
— Так, так. Везде больно! — произнес он и устремил через очки сосредоточенный взгляд на плечо.
Несмотря на боль, я не мог не улыбнуться, глядя на серьезное лицо доктора. В нем была какая-то комическая черточка, смесь добродушия с большим апломбом, невольно вызывавшая улыбку.