— А ты думал, в людей, дурья голова? Станет он палить в безвинных людей. Небось не станет!.. Так, пробу орудии велел сделать! — отвечал другой матрос, еще за минуту не сомневавшийся в том, что будут стрелять в «китайца».
Словно бы чувствовавший себя виноватым за такую уверенность, он теперь защищал капитана.
А капитан приказал закрепить орудие по-походному и распустить орудийную прислугу, подошел к Ивану Ивановичу и тихо проговорил:
— Я не велел стрелять в этих каналий. Черт с ними! Что их трогать!
— И отлично сделали! — обрадованно отвечал Иван Иванович. — А то дошло бы как-нибудь до Петербурга, что мы с вами чужих бунтовщиков угощаем бомбой… Эти подлецы не стоят того, чтобы из-за них иметь неприятности с начальством.
— И я то же подумал, Иван Иваныч.
— И знаете ли что, Андрей Николаич?
— Что прикажете, Иван Иваныч?
— Не прикажу, а попрошу вас, Андрей Николаич, не заносить об этом выстреле в шканечный журнал.
— Я прикажу не заносить.