Среди многочисленной публики калифорнийцев на пароходе он чувствовал себя чужим. Оживленные разговоры, веселый смех, яркое солнце, ласково греющее с голубого неба, притихший океан, слегка покачивающий на умиравшей воде пароход… все это словно бы еще больнее напоминало, что он один и что впереди его ждет одиночество.
— За золотом? — резко спросил его какой-то пассажир, костюм которого говорил, что к Чайкину обратился один из рудокопов.
— Нет! — ответил Чайкин.
— Могу дать пай в своем прииске. Хотите?
— Не хочу.
— Напрасно. Выгодное дело, иностранец!.. Можете разбогатеть…
— Благодарю. Вы лучше сами богатейте.
Калифорниец засмеялся.
— Вы, зелененький, пожалуй, правы! — ответил он и предложил сыграть партию.
— Вовсе не играю.