— Извините меня, ваше превосходительство, если я позволю себе выразить свое мнение относительно денег, которые вам нужны…
— Сделайте одолжение.
— Вы вот беспокоите себя… ищете денег под большие проценты, а между тем…
Бенштейн остановился, словно бы в нерешительности, и пристально взглянул на Козельского.
— …А между тем, — продолжал он, видимо решившись, — вам стоит только пожелать, и у вас сейчас же будут деньги… И без всяких процентов, и без всяких условий…
— Каким образом? Я вас не понимаю, Моисей Лазаревич! — спросил Козельский, изумленный и в то же время обрадованный.
Ему пришла в голову мысль, что Бенштейн затевает какое-нибудь предприятие и ищет его помощи.
— Пять тысяч с большим удовольствием предложит вам хоть сейчас мой тесть, господин Абрамсон. Вы его изволите знать… Он подрядчик в вашем правлении… И на него вам напрасно наговорили… Он добросовестный подрядчик, а между тем с Нового года не хотят возобновить с ним контракт. И если бы его возобновили…
Его превосходительство понял, в чем дело, и густо покраснел.
До сих пор он еще ни разу не брал взяток, хотя и имел возможность, и с брезгливостью относился к людям, которые их брали. Брать взятки Козельский считал позорным делом, но впутываться в разные дела, хотя бы самые двусмысленные, проводить их и брать за это «комиссию» он не находил предосудительным и считал себя вполне порядочным человеком.