И Борис Александрович открыл глаза и выпил с жадностью шампанское.
— Ну, теперь я засну… Спасибо, сестра! — сказал он сестре милосердия. — А ты, Вера, не уходи! — приказал он, раздражаясь. — Будем вместе пить чай!
Через несколько минут он заснул. Среди мертвой тишины слышно было, как из груди вырывался странный хрип и слышалось какое-то бульканье.
Вера Александровна и Скурагин вышли в коридор. За ними вышел и Ордынцев.
Ордынцев молча поздоровался с ними.
В эту минуту к Вере Александровне подошла одна из сестер, пожилая женщина, с обычной приятной улыбкой на своем полном, отливавшем желтизной лице, и сказала:
— Простите меня, сударыня, что я позволю себе напомнить вам о том, что вы, в огорчении своем, забыли.
— О чем? — испуганно спросила Леонтьева.
— О приглашении священника для исповеди и приобщения святых тайн больного.
— А разве…