— Рассказывай, Никитин, как было дело! — обратился к нему наш офицер.
— Да что говорить, ваше благородие?
— Говори что-нибудь!
— Шел этто я, ваше благородие, по Гонконту из кабака… Признаться, хмелен был… Подвернулся мне под руку вот этот самый гличанин (и матрос указал грязным корявым пальцем на сидевшего напротив чистоплотного полисмена)… я и полез драться…
Весь этот короткий спич матрос произнес самым добродушным тоном.
Офицер объяснил судье, что матрос сознает свою вину, и дело кончилось тем, что за него заплатили штраф.
Об этом судьбище и рассказывал Артюшка.
— Вот оно как судят! — проговорил Жаворонков. — Так и у нас будут… по всей форме и строгости… Права даны! Теперича ежели боцман в ухо, и я его в ухо!
— Попробуй-ка!
— А думаешь, не попробую!.. — хвастал Жаворонков. — Нонче закон-положенье… Статуты!