Хоть Варенцов знал, что никакой независимости у него не будет, ему все-таки хотелось не разуверять жену. И тоже хотелось скрыть от жены то, что и она знала и ради чего сама лгала.
И Варенцов сказал:
— Я рад, Лина, что наши мысли сошлись. Мне тоже кажется, что отказываться не следует…
— Умница! — воскликнула Лина.
И, радостная и восторженная, расцеловала голову, щеки и губы Вики.
— Ты права. Если увижу, что не могу ужиться, — немедленно уйду.
— Еще бы!
— И знаешь ли, к какому печальному взгляду я пришел, Лина?.. Ведь, собственно говоря, везде одно и то же. А теперь… Накорми, моя любимая… Я голоден…
— Иду, велю подавать… Обед по твоему вкусу, Вики… После обеда чай здесь… Расскажи, как все это случилось… Вечер дома… И не будем засиживаться… Да, милый?
И, торжествующая и веселая, с высокой и стройной, хорошо сложенной фигурой, с приподнятой головой, Алина Дмитриевна вышла из спальной решительной, энергической походкой, слегка повиливая широкими бедрами, плотно обтянутыми пестрой юбкой.