— По крайней мере наш старик — не шарлатан. Честный и справедливый, и работящий. Ему не смеют нашептывать… И тому подобное… Шалишь…
Посудачив с удовольствием о разных начальниках центрального управления, Алексей Иванович познакомил своего старшего офицера и с начальником эскадры, контр-адмиралом Парменом Степановичем Трилистниковым.
— Ничего себе… Не разносит. Любит только, чтобы матросы громко и радостно встречали. А на ученьях не придирчив. И сам небольшой до них охотник… Кажется, только и думает, как бы окончить свои два года и вернуться. Одним словом, был бы спокойным адмиралом, если бы не адмиральша…
— А что?
— Увидите… Она ведь здесь, на «Олеге»… Дама воинственного характера. Вроде Марфы Посадницы… И все такое… Перед ней адмирал пас… А она всегда с адмиралом будто с бескозырным шлемом в руках. И чтобы подчиненные ее боялись… Очень апломбистая! Всякую смуту заводит на эскадре… Запретили бы в Петербурге начальникам эскадр своих жен… Только наш адмирал краснеет, а выйти из-под начальства адмиральши не смеет… Она и переводит и назначает офицеров. К одним благоволит, других не любит. Понимаете… Все-таки военный флот, и вдруг баба!.. Нехорошо!..
— Совсем гнусно… Уж я слышал.
— И еще, слава богу, эта самая Марфа Посадница, с позволения сказать, — сапог и под пятьдесят… Даже матрос после долгого перехода не влюбится… И все подобное… А что если бы такая начальница да была молодая и обворожительная, вроде «великолепной Варвары»! Что бы вышло?..
— Какой «великолепной Варвары»? — порывисто спросил Артемьев.
— Да вы, Александр Петрович, разве не знаете… Варвару Александровну Каурову?
— Встречал! — ответил Артемьев и густо покраснел.