— Только держитесь крепче, Федор Федорыч, смоет! — окрикнул «мичманенок», тоже восхищенный океаном.
XXI
На третий день шторм, казалось, усилился.
«Воин» начинал изнемогать в непосильной борьбе.
Волны чаще врывались и дольше застаивались на палубе. Заливаемый ими нос тяжелее поднимался. Крейсер плохо слушался руля и безумно метался, словно в агонии.
В девятом часу утра «мичманенок», посланный старшим офицером узнать, как в трюме вода, видимо взволнованный, поднялся на мостик.
Считая ненужным доложить сперва Алексею Ивановичу, который добросовестно мерз на мостике, безмолвно предоставив распоряжаться всем старшему офицеру, Ариаднин сказал Артемьеву, что вода в трюме прибывает.
— На помпы! — в рупор крикнул старший офицер.
Безнадежный ужас охватил всех. Никто не трогался. Смерть, казалось, неминуема.
— На помпы! — повторил Артемьев и бросился вниз.