— Брам-штаг не вытянут. Полюбуйтесь!
Загорский тогда догадался, откуда «разнос», и взглянул на озлобленное худое лицо капитана.
«Опрохвостился, опрохвостился, опрохвостился!» — говорили, казалось, веселые, улыбающиеся глаза мичмана.
Лицо капитана позеленело.
Он отвел глаза и быстро прошел, ни на кого не глядя, в свою каюту.
— Видно, не выгорело. Не запорет Трофимова! — шепнул мичман, обращаясь к старшему штурману.
— Еще бы. Мы ведь в Америке!..
Через пять минут Никишка, только что подавший капитану форменное платье, вбежал в кают-компанию и доложил старшему офицеру:
— Капитан просят, ваше благородие!
Никишка вернулся из кают-компании и сказал: