Мичман Загорский взглянул в бинокль в даль рейда.
Действительно, из-за острова показался русский корвет, который полным ходом шел на рейд, слегка попыхивая дымком из белой горластой трубы.
— Позывные! — весело скомандовал мичман.
На крюйс-брам-стеньге взвились позывные: «Могучий». На адмиральском корвете ответили своими позывными: «Коршун».
— К салюту! Дать знать капитану и старшему офицеру! — сделал распоряжение Загорский.
Все глаза жадно устремились на приближавшийся корвет под флагом адмирала с «большим рассудком», и лица матросов светились надеждой.
Съезд на берег был отставлен. Баркасные подали баркас на бакштов и поднялись на палубу.
— К салюту приготовиться! — крикнул выбежавший наверх капитан.
Но в ту же минуту на адмиральском корвете был поднят сигнал: «Не салютовать».
Корвет приближался. Капитан спустился и через две-три минуты поднялся на мостик в мундире, треуголке, при сабле на боку, готовый ехать к адмиралу с рапортом, как только «Коршун» бросит якорь.