— Вы простите меня, — говорил он своим мягким, несколько певучим голосом, в тоне которого звучала уверенность, что его непременно простят, — вы простите меня. В Москве случилась неожиданная встреча. Ты помнишь, папа, я говорил тебе об одном из старых друзей моих, Бежецком, который принужден был оставить на третьем курсе университет?..
— Как же, помню… По твоим словам, этот Бежецкий славный малый и горячая голова.
— С ним-то я и встретился в Москве после трех лет разлуки… Он только что приехал в Москву к своим… Ну, разумеется, интересно было встретиться… Я и опоздал… Ты не сердишься, папа? Мама, верно, не сердится.
В ответ старик пожал руку сына.
— Только удивил меня Бежецкий. Прежде он так горячо принимал все к сердцу, был одним из ярых, а за эти три года совсем изменился, как-то осел, присмирел, совсем не тот, что был. Сестры просто сокрушаются, глядя на брата…
— Ты познакомился с семейством? — спросила мать.
— Бежецкий чуть не насильно к себе затащил. Непременно хотел, чтобы я познакомился с его семьей! — слегка краснея, проговорил Николай. — У него славная мать и две сестры, очень неглупые и развитые девушки. Бежецкий просил об одном деле. Старшая сестра собирается поступить на женские курсы, так просила меня дать ей сведения и написать кое-кому рекомендательные письма. В Петербурге у них никого знакомых нет…
«Вот какие дела!» — улыбнулся про себя Иван Андреевич и прибавил:
— Скоро ж перегорел твой друг!
— Это, папа, самого меня поразило. Никогда бы я не поверил, если б не видел сам Бежецкого… Сколько надежд подавал он в университете, какой был славный, честный, убежденный, а теперь?.. Мне кажется, он пойдет по общей колее!.. Вообрази себе, папа: Бежецкий взял место на железной дороге, и ведь место-то какое!.. С огромным жалованьем! А давно ли мечтал о кафедре, о деятельности, ничего не имеющей общего с настоящей.