— Быть может, средств не было… Мало ли о чем мечтаешь в молодости. Семья у него на руках?
— То-то и нет! Семья его кое-что имеет и в его средствах не нуждается. Да разве, папа, семья — оправдание для всякой мерзости? — внезапно воскликнул молодой человек, оживляясь, причем маленькие его глаза заблестели. — Ведь так каждую подлость можно оправдывать семьей, особенно, если она плодовита. И всякий негодяй может говорить: «У меня семья, я должен позаботиться о детях!» — и, утешаясь этим, безнаказанно грабить казну, обижать беззащитных, оскорблять порядочных людей… Что ты, папа! Положим, жизнь заедает, но не так уж, как говорят обыкновенно люди, готовые на сделки… Поверь, что человек, оправдывающий подлость семьей, и без семьи сделает подлость…
Иван Андреевич слушал сына. Горячие, порывистые слова Коли приятно щекотали его нервы.
Вася, напротив, как будто все еще недоумевал.
— Ты, конечно, теоретически прав.
— Еще бы!..
— Подожди, не торжествуй слишком рано победы над отцом, — шутливо прибавил старик. — Ты, повторяю, прав, но бывают случаи — и мало ли случаев! — когда единичные факты, как бы они ни были ужасны, ничего не значат. Знаешь ли, друг мой, нельзя сплеча винить: надо прежде узнать все обстоятельства, а то как раз попадешь впросак…
— Нет, папа, нет, не говори! — горячо начал Николай, — подымаясь со стула. — Никакие обстоятельства не могут оправдать таких людей, как Бежецкий. Кому много дано, с того больше и спрашивается! Я ему высказал это прямо в глаза.
— И разошелся с ним? — неожиданно воскликнул Вася.
— Ах ты, юнец! — снисходительно кинул Николай. — Нет, не разошелся… все же он не пропащий еще человек.