— Так прощайте, Николай Иванович! И то замотал я вас! Спасибо за помощь! Ужо мы с Еленой Ивановной приедем свои фортепианы брать… По крайности музыка у нас будет, а то что гитара?.. Ей наскучит моя гитара… Елена Ивановна музыку любит… Душа у нее… такая… чуткая… Словно струна звучит!
Когда Лаврентьев упоминал имя невесты, некрасивое, поросшее волосами лицо его умилялось, глаза светились бесконечною любовью, и в грубом голосе звучала такая нежная нотка, что Николай невольно подумал, глядя на этого «медведя»: «Любит же он Леночку и как сильно любит!»
«А Леночка?» — подкрадывался вопрос.
— Не забудьте же через два дня ко мне, к вечеру, что ли… Лес тягать будем от Смирнихи! — прибавил Лаврентьев, сжимая, по своему обыкновению, руку Николая так крепко, что Николай чуть не присел.
— Ай больно? — простодушно спросил Лаврентьев, гладя своей рукой руку Николая, точно нянька ребенка. — Да, батюшке-то вашему, Ивану Андреевичу, нижайший мой поклон! Очень помог он! Кабы не он, може, генерал и слухать бы не стал Гришку Лаврентьева. Брешет, мол, все Гришка!.. Он и так глаза все пучил на меня! Теперь по крайности кум усмирять не будет… и то ладно! А до Кузьки доберусь!.. Ты не сумневайся, Иваныч!.. Для этого я и к человечку иду. У Кузьки-то все рыло в грязи, как у борова, да и кровь-то на рыле еще не засохла… Мы ее отмоем… дал бы бог до концов до его добраться!..
Он снова пожал руку и пошел в другую сторону.
Николай, улыбаясь, проследил глазами неуклюжую, мешковатую фигуру Лаврентьева и пошел вперед, охваченный мыслями о сделанном предложении. Он шел, опустив слегка голову, и в воображении произнес уже несколько превосходных речей, совершенно уничтожил своего противника, так что Присухин то бледнел, то краснел, и сила этих речей, разумеется, произвела такое впечатление, что суд, несмотря на отсутствие документов, решил дело в пользу его доверителей, — как вдруг чей-то голос сзади назвал его по имени.
Николай повернул голову и увидел перед собой ту самую «легальную грабительницу», которую он только что так назвал в своей мысленной речи. Смирнова была не одна, а с Ниной Сергеевной. Обе они, видимо, обрадовались встрече.
— Знакомых не узнаете? — весело заговорила Надежда Петровна, протягивая руку. — И забыли нас совсем. Это стыдно, Николай Иванович! — ласково упрекнула «легальная грабительница».
— И, во всяком случае, нелюбезно! Обещал приехать и… в воду канул! — прибавила Нина, вся улыбаясь и по-английски пожимая руку молодого человека.