— Ну, положим, пустяки какие-нибудь…
— И это не дело, — берите по чести! Вы с ними торгуйтесь, нечего белендрясы-то с ними строить… Мужик над вами будет смеяться, коли вы с ним, как с младенцем, станете бахвалиться! Васильевцы — плут-мужики и ничего себе — брюхо отрастили, даром что прикинутся казанскими сиротами… Я здесь мужика знаю… Ну, да об этом нечего толочь воду-то! Коли возьметесь за дело, мы ужо обладим…
Они шли, продолжая беседу. Лаврентьев время от времени поглядывал все по сторонам улицы.
— Что это вы ищете, Григорий Николаевич?
— Вот ее самую — цирульню!
Лаврентьев ткнул пальцем на противоположную сторону улицы и прибавил:
— Пойти окорнаться, а то, сказывают люди, и взаправду детей пугаю! — усмехнулся Григорий Николаевич.
«Это он все для Леночки!» — подумал Николай.
— Опосля еще к одному человечку заверну, да и гайда домой! — продолжал Лаврентьев, останавливаясь. — Что здесь хорошего? Одна пакость в городе! А вы когда домой?
— Мы завтра.