Когда тарантас тронулся, Гриша долго еще макал картузом няне и долго еще всхлипывал, несмотря на уверения своего спутника, что будущему кадету стыдно плакать.
Арина Кузьминишна сдержала свое слово. Через неделю после отъезда Гриши уехала и она, рассчитывая пробраться в Петербург.
XXIV
— Медведь! Медведь! Смоленский медведь!
— Новичок! Новичок!.. Мишенька!
— Топтыгин!
— Лесной зверь!.. У-у, какой он страшный, господа!
— Кусается?.. Ты кусаешься, Мишенька?
— Медведь! Медведь Лаврентьич!
— Лаврушка! Лавренович! Лаврешка! Лавровишневые капли!