XXVIII
Целую неделю Леночка не ходила к Вязниковым. Ей было как-то совестно идти в Витино. Ей думалось, что после истории ее с Григорием Николаевичем старики должны косо на нее смотреть, а она их так любила, они так ее ласкали… Кроме того, она все боялась, чтобы как-нибудь они не догадались о причине ее отказа и не открыли бы тайну, которую она так тщательно скрывала в тайнике души… «Никто и никогда не узнает об этом!» Однако ей очень хотелось повидать Марью Степановну, и вот она выбрала время, когда Николай обыкновенно работал, и пошла в Витино.
Она хотела пройти прямо в комнату к Марье Степановне, но в зале ее встретил Иван Андреевич.
— Леночка!.. Наконец-то вы зашли, а я было к вам хотел идти, проведать вас, — необыкновенно мягко и участливо встретил ее Иван Андреевич, и особенно нежно, ласково — показалось Леночке — звучал его голос. — Ну, пойдемте к жене. Она вас давно ждет!
Он ни одним словом не намекнул о том, что знает об ее отказе, и с участием смотрел на молодую девушку, которая в короткое время так сильно изменилась. Она похудела, осунулась, и на лице ее лежал отпечаток пережитого горя. Это уж была не прежняя веселая Леночка.
— Посмотри-ка, Марья Степановна, какую я дорогую гостью к тебе привел!
С этими словами старик пропустил вперед Леночку, а сам вышел из комнаты, оставив их наедине.
— Леночка! — произнесла своим мягким голосом Марья Степановна, приближаясь плавной походкой к молодой девушке.
Она больше не произнесла ни слова, а крепко-крепко обняла Леночку и поцеловала ее. Потом, обхватив ее талию, она привела Леночку к дивану, усадила ее, сама села подле и взглянула на Леночку так ласково, с такой материнской нежностью и любовью, что Леночка, тронутая до глубины души, бросилась на шею к Марье Степановне и залилась слезами. А Марья Степановна по-прежнему не говорила ни слова и только тихо гладила своей широкой ладонью голову Леночки. Так прошло несколько секунд. В этой безмолвной ласке доброй женщины Леночка нашла утешение, которого она напрасно искала в своих одиноких думах. Ей было так тепло и хорошо от этой материнской, нежной ласки. Она ее пригрела и успокоила.
— Добрая, хорошая вы! — прошептала Леночка, припадая к руке Марьи Степановны.