— А ты-то разве не добрая? — ответила Марья Степановна, целуя молодую девушку. — Ведь вон ты как измучилась. Осунулась, похудела…
— Тяжело было. Он такой славный, хороший. Ни одним словом не упрекнул.
— За что ж упрекать? Ты честно поступила.
— Но каково ему!
— Тяжело, очень тяжело. Он тебя так любит; но разве лучше было бы, если бы ты вышла замуж, не любя человека? Этого скрыть нельзя, моя девочка. Рано или поздно нелюбовь сказалась бы, и тогда было бы еще тяжелей. Ты по крайней мере вовремя спохватилась…
Так утешала Марья Степановна, любуясь своей любимицей.
— Славная ты, Леночка, девушка!.. — произнесла как-то задушевно Марья Степановна. — Не горюй, время залечит горе бедного Григория Николаевича. И к тебе счастие придет, найдешь своего суженого.
«Найду ли?» — подумала Леночка.
— Такую девушку, как ты, нельзя не полюбить, право… И я от души желаю, чтобы будущие мои невестки походили на тебя. Бог с ними, с этими кокетками, говоруньями! Они счастья не приносят!..
— Что вы, что вы, Марья Степановна! — шептала Леночка, вся замирая от охватившего ее волнения.