— Потрошу.
— Любезное, брат, дело. А вонь, одначе, у тебя, Жучок! — проговорил Григорий Николаевич, поводя носом. — С воздуха сильно отшибает.
— Попахивает! — рассмеялся Жучок. — А мы пойдем-ка в другую комнату.
— И в Питере у вас везде вонь!
— Нельзя, брат… Столица! Тебе после твоей Лаврентьевки, чай, с непривычки.
— Пакостно! А пес-то что это у тебя обвязан? Нешто пытал его? — спрашивал Лаврентьев, подходя к столу.
— Пытал!
— И зайчину тоже? Эко у тебя, Жучок, всякой пакости!
Они перешли в соседнюю комнату и уселись за самоваром.
— Ну, как живешь, дружище? — участливо спрашивал доктор, наливая чай. — Что, как дела?