— Я не заботился, как здесь взглянут! Я считал долгом совести ответить на вопрос. Когда спрашивают мое мнение, я считаю нечестным давать лживые ответы. А если вы спрашиваете для того, чтобы получить ответ, что все обстоит благополучно, то тем хуже для вас, господа! И разве я нарушил закон?
— Ты, Иван Андреевич, кажется, вообразил, что мы с тобою живем в Англии, — тихо заметил его превосходительство и прибавил: — Однако собрание не подписало твоей записки… всего пять человек…
— А вы тут знаете, как происходило дело? Пять человек! Да, пять! Но было бы не пять подписей, а пятьдесят, если бы вы действительно захотели услышать мнение земства. Люди — везде люди, и когда их стращают разными страхами, то они молчат. Я думаю, и у вас в Петербурге понимают, как фабрикуются эти обычные земские заявления.
— Положим…
— А если бы, Евгений Петрович, все земства подали подобные же записки, что бы вы здесь тогда сказали?
— Ты ставишь вопрос ребром. Я, право, затрудняюсь отвечать.
— Однако. Ты вот тут близок к разным источникам. Как ты думаешь?
— Я думаю, что их положили бы под сукно.
— И конец?
— Назначили бы, пожалуй, комиссию.