По-видимому, более всех был рад за своего любимца старший офицер. Хоть он и не предвидел особых бед для дерзкого мичмана, но все-таки ждал неприятностей и думал, что Леонтьева вышлют с эскадры.
И его нахмуренное лицо озарилось доброй улыбкой, и маленькие близорукие глаза заискрились радостью, когда он спросил, уверенный по веселому виду мичмана, что все обошлось:
— Под арест, значит, уж не нужно, Сергей Александрович?
— Не нужно, Михаил Петрович, не нужно… Сегодня зван к адмиралу обедать.
— Обедать?! — воскликнул тетка Авдотья и совсем выкатил свои ошалелые глаза. — Вот так ловко!
— И вы остаетесь на эскадре?
— В Россию не едете?
— И ничего вам не будет?
— Остаюсь… и ничего мне не будет! — отвечал на бросаемые ему со всех сторон вопросы молодой человек.
— Невероятно! — пробасил артиллерист.