— Удивительно! — счел долгом удивиться даже и доктор.
Штурман значительно и торжествующе улыбался: «Дескать, что я вам говорил?»
— Но, верно, он пушил вас, Сереженька?.. Здорово, а? — спрашивал Снежков.
— И не пушил… Знаете ли, господа, ведь мы совсем не знаем адмирала. Я только что сейчас его узнал… Какая справедливая душа! Какая порядочность! — восторженно восклицал мичман, присаживаясь у стола.
— Влюбились в него теперь? — иронически заметил ревизор.
— Да, влюбился, — вызывающе проговорил молодой человек. — Влюбился и буду теперь стоять за него горой, и охотно прощаю ему и его крики, и минуты бешенства… Он — человек! И я был болван, считая его злым и мстительным. Торжественно заявляю, господа, что был болван!
— Да вы расскажите толком, что такое случилось? Как это вы вдруг обратились в христианскую веру? — нетерпеливо заметил доктор.
— Рассказывайте, рассказывайте, Сереженька.
— Что случилось? А вот что: он извинился передо мной, и если б вы знали, как искренне и сердечно. Он… адмирал… Понимаете?
Эти слова вызвали общее изумление.