— А то как же? Нешто одной весело?
— А уже как мне тошно будет целое лето без тебя, Груня!.. Если бы еще зашли в Кронштадт летом, а то, может, и не зайдем… Будем, говорят, в Балтийском море клейсеровать да когда в порты заходить.
— На берег съезжать будешь?
— Что на берегу делать? Я по кабакам не хожу да за девками не гоняюсь, как другие-прочие матросы…
— И женатые?
— А ты думала как? Это редко какой человек понимает, что ежели он в законе, то соблюдать себя должен не хуже жены. По мне, так это грех, а матрос не считает грехом… Ему, мол, ничего… Зато и матроски, нечего тоже сказать… рады, как мужья-то уйдут… Небось сама видала, какие здесь матроски?.. А ежели по совести-то рассудить, то и мужья виноваты… Сами закон не исполняют, так разве можно с жены требовать?
Григорий любовно смотрел на жену и, полный счастья, продолжал:
— Вот мы с тобой, Груня, не такие… Мы бога-то помним… закон исполняем… Живем, слава богу, по совести… Уйду я в море, и сердце у меня спокойно… Знаю, что ты верная мне жена…
— И я стыд-то, кажется, имею! — проговорила, вся вспыхивая, Груня…
— То-то и есть. И ни на кого меня не променяешь?.. Любишь мужа-то?