— Вот и порадовала. Ведь я, кроме добра, ничего тебе не сделала. Пять лет живешь, и, слава богу, и я довольна и жильцы тобой довольны. А мне было казалось, что дуешься на меня.
— Зачем дуться? Не понравится, и взяла расчет! — проговорила Матреша.
Ада Борисовна испугалась. — «Дерзка!» — подумала она.
И, охотница до бесед по душе, она позвала Матрешу в комнату и просила рассказать откровенно, что с Матрешей. Ведь Ада Борисовна так привязана к Матреше. Она такая отличная горничная. Недаром же все жильцы вознаграждают за ее внимательность. Даже такой требовательный, как номер третий, и тот очень доволен и говорил, что такой добросовестной, как ты, не видал. А этот старик важный генерал и богатый… Только будь внимательна, и он хорошо заплатит за услуги. Он до осени думает прожить… И пятый номер, молодой человек благодарил, что у нас в пансионе такая аккуратная горничная.
— Ты ведь умница, Матреша, и всегда приветливая. А между тем такая мрачная.
Матреше хотелось скорее отделаться от Ады Борисовны, которая стала «облещивать» и запела свои разговоры.
И Матреша отрезала:
— Антона жалко. Оттого и невеселая!
— Но отчего жалко? Ведь он, слава богу, здоров?
— Буря на море. А пароход ушел. Кажется, понятно, барышня?