Бледный, далеко уж не с наглыми и смеющимися глазами, молодой и щеголеватый лейтенант Нерпин сделал несколько шагов и, поклонившись адмиралу, которого теперь ненавидел как виновника своего несчастия, проговорил упавшим голосом:
— Честь имею явиться, ваше превосходительство!
Адмирал слегка наклонил голову, но руки не протянул.
И Нерпин сделался еще бледней.
— Из показаний видно, что вы вместе с капитаном при посредстве консулов получали в свою пользу деньги, остававшиеся от разницы между фиктивной и действительной ценою… Вы отрицали это в своих показаниях… А между тем и капитан с механиком сознались… Кроме того, матросы показали, что им выдавалась скверная провизия… Вы остаетесь при прежних показаниях? — спрашивал Северцов тихо и, казалось, нисколько не волнуясь.
— Нет. Все правда, ваше превосходительство.
— Что вас вынудило? Были какие-нибудь особенные причины?
— Никаких. Кутил, ваше превосходительство! Да и многие ревизоры и капитаны пользуются доходами и за это не обвинялись… И я не считал, что делаю преступление. Я только пользовался процентными скидками!.. Казна ничего не теряет…
— Не теряет? А более дорогие цены? А дурная провизия матросам?
— Цены даются консулами. А провизия редко бывала дурной…