Капитан не проронил ни слова.
Он стал еще суровее и, казалось, невозмутимее. Только в глазах его было выражение какой-то брезгливости.
Павел Никитич, совсем изумленный, оробевший, но старавшийся не показать страха, проговорил не без некоторой развязности:
— Я прикажу наказать Зябликова, Алексей Алексеич. Мне кажется, такой поступок заслуживает строгого наказания…
Прошла минута.
Наконец капитан строго сказал:
— Не наказывайте.
— Есть! — проговорил старший офицер и вышел растерянный.
Капитан брезгливо поморщился.
— Мартын!