— Обязан лечиться, как говорил… Попринимай капли, следи за желудком, а работы у тебя, как капитана, довольно. Нервы у тебя не в порядке. Ну, скажем, в первое время, острота разлуки… Но пока не болен серьезно — не должен распускать себя… Не думаешь же ты, что весь смысл жизни в неразлучном счастливом житии с женой, хотя бы и с такой, в которую влюблен до сих пор до безумия, и с детьми?.. Положим, это одна из приятных сторон жизни, не спорю, но есть и другое. И не один же ты в положении соломенного вдовца… Не один же ты на свете влюбленный муж, расстающийся по каким-нибудь делам с женой… А главное — ведь твое дело серьезное… На тебе ответственность за людей… Их лучшая жизнь, спокойствие, безопасность, их жизнь… На тебе исполнение серьезного долга… Да что я тебе говорю?.. Будто не ты, Виктор Иваныч, пропел мне суровую отповедь пять лет тому назад, когда я так разнервничался, что чуть было не свалял дурака… Ведь помнишь?
— Еще бы не помнить…
— А тогда мое настроение было «бамбуковое», со всякими предчувствиями… Недаром я до сих пор холостяк… Ведь я навсегда расставался с русалкой, на которую раньше молился. Знаешь, любил ли ее?..
— Знаю.
— Но не испытал, что значит обмануться в любимой женщине… Это действительно несчастие… Можно слабой твари и раскиснуть. И помнишь, как я раскис?..
— Совсем раскис…
— Да так, что, не образумь ты меня, не устыди вовремя — пустил бы пулю в лоб… И, как видишь, не считаю себя несчастным оттого только, что меня пустила в трубу красивая русалка… А ведь ты счастлив, Виктор Иваныч, и… вдруг предчувствия…
— Оттого и не хотел идти в плавание, что счастлив, и не тянет меня в плавание…
— Да многих ли тянет?.. Только карьерные соображения… А матросы так идут поневоле в дальнее плавание… Ведь не моряки — русские мужики. Море им непривычно и страшно, что не мешает им быть отличными матросами и из-за страха и за совесть… Ты прежде любил море… Понятно, что теперь разлюбил его и не хочется идти… Однако не воспользовался же предложением небрезгливого товарища.
— Еще бы.