— Отличная икорка, Виктор Иваныч! — промолвил адмирал, словно бы объявляя благодарность капитану за хороший смотр.
Разумеется, адмиралу налили еще рюмку померанцевой и наложили на тарелочку изрядную порцию икры.
— Вот этого не покушаете в дальнем плавании! — участливо заметил адмирал, обращаясь к капитану.
И словно бы в виде утешения прибавил:
— Славное судно ваш корвет, Виктор Иваныч. И в образцовом порядке. Понимаю, как приятно командовать «Воином» и идти на нем в дальнее плавание…
И, не ожидая ответа, адмирал принялся за икру.
— Любит покушать! — смеясь, прошептал на другом конце какой-то мичман.
— Это ведь он говорит: «Кто любит есть, садись подле меня, кто любит пить — садись подле брата!» — ответил пожилой моряк, сидевший около своего племянника-мичмана. — Брат адмирала не глуп выпить.
— Так надо садиться между обоими! — засмеялся мичман.
Подали на двух блюдах огромные форели. Вестовые, с напряженными раскрасневшимися лицами, осторожно обносили блюда и соусники с подливкой, поглядывая на лейтенанта Веретьева, который отрывался от оживленной тихой беседы со своей женой — пикантной брюнеткой лет тридцати, известной в Кронштадте, обворожительной, кокетливой Надеждой Викентьевной, сводившей с ума и мичманов и адмиралов, — и бросал тревожные взгляды на вестовых.