Варвара Николаевна вернулась в Букарешт. Там она рассчитывала отдохнуть несколько дней, кстати, повидаться с новым уполномоченным, назначенным вместо Башутина, а затем или ехать куда-нибудь на воды за границу, или вернуться в Россию, — она еще не решила.
Утомленная, разбитая после беспрерывной езды и гадких гостиниц, Варвара Николаевна обрадовалась, когда ранним августовским утром поезд пришел в Букарешт и она очутилась наконец в очень недурном номере лучшей гостиницы.
Она тотчас же взяла ванну, выпила чашку кофе и с удовольствием уставшего человека улеглась на кушетке в капоте, с распущенными волосами.
Она наконец могла сосредоточить свои мысли и спокойно обдумать свое положение. Она вспомнила сперва о Привольском, но — странное дело! — теперь, когда она знала, что он далеко, что он не может прийти к ней и целовать ее со страстью здорового юноши, она гораздо спокойнее думала о нем и даже назвала себя сумасшедшей, вспомнив, что она, как девчонка, рыскала по железным дорогам. Она старалась отогнать от себя такие мысли и в то же время досадовала, что так дорого дала Башутину за свои письма… Она, конечно, любит этого юношу, но к чему она так поспешила с Башутиным? Он ее поддел на удочку… Делец заговорил в ней и победил любовницу.
— Я совсем вела себя, как девчонка! — прошептала она. — Нет… нет!.. Я по-прежнему люблю его!..
Она хотела уверить себя, что по-прежнему любит Привольского, но сердце ей подсказывало другое.
«Неужели это был только порыв… один порыв?» — допрашивала она себя.
Она велела Параше подать себе шкатулку и стала перебирать свои письма к Башутину…
— И я его когда-то любила! — шепнула она, перечитывая некоторые письма. Просматривая другие, она испуганно качала головой.
«Все уничтожить!» — решила она, заперла письма в шкатулку и отдала Параше.