— Папа… Папочка!.. — прошептала она каким-то жалобным тоном, словно ребенок, молящий о помощи.
Старик заглянул в газету. В телеграмме в числе опасно раненных оказался штабс-капитан Венецкий.
Генерал перекрестился и обнял Елену. Она затрепетала в его руках, как подстреленная птичка.
— Господи… За что же? за что? — прошептал старик, прижимая к своей груди полумертвую Елену.
Глава двадцать третья
За границей
I
Целую неделю Варвара Николаевна каталась по румынским железным дорогам в надежде нагнать Привольского и еще раз обнять его. Какое-то капризное желание влекло эту женщину, заставляя ее пересаживаться с поезда на поезд, сердиться на остановки и на скверные гостиницы. Верившая предчувствиям, она сердилась и плакала, когда в сердце ее закрадывалась мысль, что она больше не увидит своего любовника. Она ехала дальше, расспрашивала офицеров, где полк, который она искала, получала самые сбивчивые сведения и сердилась на Парашу, когда та советовала ей вернуться.
Катанье ее было безуспешно. Она не встретилась с Привольским и узнала наконец от одного знакомого генерала, что полк, в котором служит Привольский, уже за Дунаем и получил немедленное назначение идти за Балканы к отряду генерала Гурко.
Это известие заставило ее поплакать и успокоиться. Дальше ехать было некуда, и наконец, она так устала.