Венецкий промолчал и, несмотря на боль в ноге, не мог не улыбнуться, когда генерал, искренне воображая, что осчастливил Венецкого, ушел далее, окруженный свитой…
В тот же вечер Неручный рассказывал приятелю, как главный доктор «втер очки» почетному посетителю.
Уже прошло четыре недели, как Венецкий лежал в госпитале, от матери получена была только одна телеграмма и одно письмо, в котором она выражала радость, что бог его помиловал. От старика Чепелева, которому он тоже написал одно письмо, несмотря на то что сказал Неручному, что, кроме матери, ему некого беспокоить, не было ответа. Он часто думал об Елене и чувствовал, что по-прежнему любит ее, а она… что она делает? вспоминает ли о нем?..
Однажды ночью ему не спалось, он задумался, сидя за книгой на своей кровати. В палате было тихо… все спали… Он прошел по комнате, осторожно ступая своим костылем, и заглянул в соседнюю палату.
— Ваше благородие! — прошептал чей-то голос.
Венецкий увидел, что с одной кровати кто-то машет ему рукой.
Он подошел к постели и остановился около молодого черноволосого солдата с бойким взглядом черных умных глаз. Венецкий очень любил Акимова, маленького, худощавого солдатика, привезенного в госпиталь из-под Плевны, где ему оторвало ногу. Он вынес операцию и теперь был вне опасности.
— Ваше благородие… Уж вы извините, а я к вам с просьбой! — снова повторил он.
— В чем дело?
— Напишите вы мне письмецо в деревню! Да только поскладней!